РУССКИЙ

Гансль-Игрок

FRANÇAIS

Hans-le-Joueur


Жил когда-то человек; он только одно и знал, что в карты играть, и прозвали его потому Гансль-Игрок; а так как он не переставая играл, то и проиграл и свой дом, и все, что у него было. И вот, как раз в последний день, когда заимодавцы хотели забрать у него и дом, явился к нему господь бог, а с ним вместе святой Петр, и попросились к нему на ночлег.

Гансль-Игрок и говорит:

- Хотите, оставайтесь ночевать, но дать вам постель и накормить вас я не могу.

Тогда господь бог сказал, что пусть он только их на ночлег пустит, а еды они уж сами себе купят. Гансль на это согласился.

Вот дал ему святой Петр три гроша, чтоб пошел Гансль к булочнику купить хлеба. Пошел Гансль-Игрок, но проходил мимо дома, где обычно всякие игроки-шулера собирались, которые у него все и повыиграли; они подозвали его и стали ему кричать:

- Гансль, поди-ка сюда!

- Да, - говорит он им, - вы хотите у меня и эти три гроша выиграть.

Но они его не отпустили. Вошел он к ним и проиграл эти три гроша. А святой Петр и господь бог все ждут его дожидаются, а он назад не возвращается. Вышли они тогда к нему навстречу. Приходит Гансль-Игрок и говорит, что деньги, мол, у него из кармана в дыру проскочили и он все время лазил да их разыскивал. Но господь бог уже знал, что тот их проиграл.

Дал ему святой Петр еще три гроша. Ну, уж теперь Гансль не дал себя ввести в соблазн и принес святому Петру хлеба. Вот спрашивает господь бог Гансля, не найдется ли, мол, у него вина, а Гансль-Игрок говорит:

- Нет, сударь, бочки все у меня порожние.

Говорит тогда господь бог, чтоб спустился он в подвал:

- Там теперь самое лучшее вино стоит.

Долго не хотел Гансль-Игрок этому верить, но, наконец, сказал:

- Ладно, схожу в подвал, но я-то ведь знаю, что вина там нету.

Начал он нацеживать из бочки, и вдруг потекло из нее самое лучшее вино.

Принес он господу богу вина, и остались они у него ночевать.

На другой день, рано на рассвете, говорит господь бог Ганслю-Игроку, чтоб выпросил он у него для себя три награды. Думал господь, что тот будет просить, чтоб пустил он его на небо, но Гансль-Игрок попросил у него карты, которыми можно было бы всегда выигрывать, такую же игральную кость и дерево, на котором росли бы разные плоды и овощи, и если б кто на то дерево взобрался, то спуститься оттуда назад бы не мог, пока он сам ему не прикажет. И дал ему господь бог все, что он попросил, а затем ушел вместе со святым Петром.

Только теперь и начал Гансль-Игрок играть по-настоящему, и в скором времени выиграл целых полсвета.

Говорит тогда святой Петр господу богу:

- Дело не к добру клонится, этак в конце концов он весь свет выиграет. Надо бы нам послать к нему смерть.

И они послали к нему смерть. Приходит смерть, а Гансль-Игрок как раз в это время сидел за игорным столом. Вот смерть и говорит:

- Гансль, выйди-ка сюда на минутку.

А Гансль-Игрок ей отвечает:

- Подожди маленько, пока игра кончится, а пока что взберись на то вон дерево, да что-нибудь сорви, чтоб было нам что по дороге жевать.

Вот смерть и взобралась на дерево; захотелось ей вниз спуститься, но она никак не могла, и заставил ее Гансль-Игрок сидеть там целых семь лет, и за это время не умер ни один человек на свете.

Говорит тогда святой Петр господу богу:

- Дело, господь, не к добру клонится, теперь ведь никто не помирает, надо бы нам к нему самим сходить.

Пошли они сами, и приказал господь бог Ганслю-Игроку, чтоб позволил он смерти с дерева слезть. Тот тотчас пошел и сказал смерти:

- Слезай вниз!

И смерть тотчас схватила его и задушила. Она ушла вместе с ним оттуда и увела его на тот свет. Вот подошел это мой Гансль к небесным вратам и постучался.

- Кто там такой?

- Гансль-Игрок.

- Ах, нам такого не надо, ступай прочь отсюда.

Подошел он тогда к вратам чистилища и постучался опять.

- Кто там такой?

- Гансль-Игрок.

- Э, да ведь ты попал к нам не из-за беды и несчастья, а играть мы с тобой не собираемся. Ступай прочь отсюда.

Подошел тогда Гансль к вратам ада, его впустили, но там никого не оказалось, кроме старца Люцифера да хромых чертей (другие в то время по свету расхаживали). Усадил их тотчас Гансль-Игрок и принялся опять за свою игру. Но сейчас у Люцифера не было ничего, кроме вот этих хромых чертей; вот Гансль-Игрок и выиграл их у Люцифера, потому что своими картами он мог все выиграть.

Выбрался он со своими хромыми чертями из ада и направился в Гогенфурт. Вырезал он там себе шест для прыжков, подкинул его к небу и начал небо раскачивать, и стало оно уже потрескивать.

Вот и говорит опять святой Петр господу богу:

- Дело не к добру клонится, надо будет его сюда впустить, а не то он нас самих с неба сбросит.

Вот, значит, пустили они его на небо. Но принялся Гансль-Игрок опять там за свою игру, и поднялся на небе тотчас такой шум и беспорядок, что не могли они и собственных слов разобрать.

И говорит святой Петр опять:

- Господь, дело не к добру клонится, надо будет его вниз сбросить, а не то он взбунтует все небо.

Вот, значит, взяли они его и сбросили вниз: и разделилась тогда его душа на части и вселилась в разных других игроков-побродяжек, что живут и до сей поры.
Il était une fois un homme qui ne faisait rien d'autre que jouer, c'est pourquoi les gens l'appelaient Hans-le-Joueur. Et comme il ne pouvait s'arrêter de jouer, il finit par perdre au jeu sa maison et tous ses biens. Mais la veille du jour où son créancier devait venir saisir sa maison, le Bon Dieu vint le trouver avec saint Pierre et lui dit qu'il pouvait garder sa maison encore cette nuit-là. « Pour ce qui est de moi, vous pouvez rester ici cette nuit, mais je ne peux ni vous offrir un lit, ni vous donner à manger! » lui répondit Hans-le-Joueur. Le Bon Dieu lui dit alors de garder sa maison et l'envoya leur acheter de quoi manger. Hans-le-Joueur en fut fort aise. Saint Pierre lui donna trois groschens et lui dit d'aller chercher du pain chez le boulanger. Hans-le-Joueur se mit donc en route, mais quand il arriva à la hauteur de la maison où se trouvaient les autres joueurs invétérés qui lui avaient gagné tous ses biens, ceux-ci se mirent à crier et à l'appeler:
- Eh, Hans, entre donc!
- C'est ça! à présent, vous voulez gagner encore mes trois groschens!
Mais ils insistèrent. Il entra donc et perdit encore ses trois groschens. Pendant ce temps-là, le Bon Dieu et saint Pierre l'attendaient et, trouvant qu'il mettait trop de temps à revenir, ils allèrent à sa rencontre. Cependant, Hans-le-Joueur, en les voyant arriver, fit semblant d'avoir perdu son argent dans une flaque d'eau et de le chercher à quatre pattes. Mais le Bon Dieu savait déjà qu'il l'avait perdu au jeu. Saint Pierre lui donna donc de nouveau trois groschens. Cette fois, Hans- le-Joueur ne se laissa plus détourner de son chemin et leur rapporta le pain. Le Bon Dieu lui demanda alors s'il avait du vin, et Hans-le-Joueur lui répondit: « Oh, Seigneur, c'est que tous mes tonneaux sont vides. » Le Bon Dieu lui dit alors de descendre à la cave: « Maintenant, tes tonneaux sont pleins du meilleur vin qui soit. » Hans-le-Joueur refusa longtemps de le croire, mais il finit par dire: « Je vais y aller, mais je sais très bien qu'il n'y a rien dedans. » Cependant, quand il mit en perce un des tonneaux, il en coula le meilleur vin qui soit. Il leur apporta donc du vin, et ses deux visiteurs passèrent la nuit chez lui. Le lendemain, de bon matin, le Bon Dieu dit à Hans-le-Joueur qu'il pouvait faire trois vœux. Il s'attendait à ce que Hans-le-Joueur lui demande d'aller au Paradis, mais celui-ci lui demanda des cartes avec lesquelles il pouvait tout gagner, des dés avec lesquels il pouvait tout gagner et un arbre chargé de toutes sortes de fruits et qui serait ainsi fait qu'une fois que quelqu'un y serait monté, il ne pourrait en descendre avant que Hans-le-Joueur le lui ait ordonné. Le Bon Dieu lui donna donc tout ce qu'il avait demandé, puis il repartit avec saint Pierre.
Hans-le-Joueur se mit cette fois à jouer pour de bon et eut bientôt gagné la moitié du monde. Saint Pierre dit alors au Bon Dieu: « Seigneur, cela ne me dit rien qui vaille, il finira par gagner le monde tout entier. Il faut lui envoyer la Mort. » Ils lui envoyèrent donc la Mort. Quand celle-ci arriva, Hans- le-Joueur était assis à une table de jeu. La Mort lui dit: « Hans, sors donc un peu. » Mais Hans-le-Joueur lui répondit: « Attends que la partie soit terminée. Pendant ce temps- là, tu n'as qu'à grimper dans cet arbre et cueillir quelques fruits pour que nous ayons quelque chose à grignoter en chemin. » La Mort grimpa donc dans l'arbre et quand elle voulut en descendre, elle ne put le faire. Hans-le-Joueur la laissa en haut de l'arbre pendant sept ans, et personne ne mourut pendant tout ce temps-là.
Saint Pierre dit alors au Bon Dieu: « Seigneur, cela ne me dit rien qui vaille: plus personne ne meurt. Nous devons y aller nous-mêmes. » Ils y allèrent donc en personne. Le Bon Dieu ordonna à Hans-le-Joueur de laisser descendre la Mort de l'arbre. Hans-le-Joueur s'exécuta immédiatement et dit à la Mort: « Descends. » Elle descendit aussitôt de l'arbre, le saisit et l'étrangla.
Hans-le-Joueur partit donc avec la Mort et ils arrivèrent dans l'autre monde. Voilà notre Hans qui va vers la porte du paradis et qui y frappe:
- Qui est là?
- Hans-le-Joueur.
- Ah, non, nous n'avons pas besoin de toi ici, va t'en!
Il se rendit alors à la porte du purgatoire et y frappa aussi.
- Qui est là?
- Hans-le-Joueur.
- Ah, nous avons déjà bien assez de misère comme ça ici, et nous n'avons pas envie de jouer. Va t'en!
Il se rendit alors à la porte de l'enfer et on le laissa entrer, mais personne d'autre n'était là hormis le vieux Lucifer et ses diables boiteux (les diables valides, quant à eux, avaient des choses à faire en haut, sur la terre). Hans-le-Joueur s'installa donc aussitôt et se mit à jouer. Mais Lucifer n'avait rien d'autre que ses diables boiteux, et il les perdit, puisqu'avec ses cartes, Hans-le-Joueur ne pouvait faire autrement que tout gagner. Hans-le-Joueur partit donc avec ses diables et ils se rendirent à Hohenfurt. Ils arrachèrent des perches à houblon, grimpèrent au Ciel avec et se mirent à remuer celui-ci au point qu'il se mit bientôt à craquer. Saint Pierre dit alors de nouveau: « Seigneur, cela ne me dit rien qui vaille, nous devons le laisser entrer, sinon il nous jettera en bas du Ciel. » Ils le laissèrent donc entrer, mais Hans-le-Joueur se remit aussitôt à jouer, et il se fit immédiatement un vacarme si épouvantable qu'on ne parvenait même plus à entendre ce que l'on disait soi-même.
Saint Pierre dit alors une nouvelle fois: « Seigneur, cela ne me dit rien qui vaille, il faut le jeter dehors, sinon, il va semer la rébellion dans tout le Ciel. » Ils allèrent donc trouver Hans- le-Joueur et le jetèrent dehors. Son âme éclata alors en mille morceaux, et ceux-ci entrèrent dans les joueurs invétérés qui vivent encore aujourd'hui.




Сравните на двух языках:













Donations are welcomed & appreciated.


Thank you for your support.