РУССКИЙ

Дары маленького народца

ENGLISH

The little folks' presents


Странствовали вместе портной и золотых дел мастер, и услыхали они однажды вечером, когда солнце уже зашло за гору, звуки отдаленной музыки, что становились все ясней и отчетливей. Музыка звучала необычайно, но так привлекательно, что они позабыли про всякую усталость и зашагали быстрей. Вот подошли они к холму, луна уже взошла, и они заметили там множество маленьких человечков и женщин, которые, взявшись за руки, в большом восторге весело кружились в пляске и так чудесно в это время пели, - это и была та самая музыка, которую слышали путники. В середине круга сидел старший; он был чуть побольше остальных, на нем был пестрый камзол, и ему на грудь свешивалась седая как снег борода. Странники остановились в изумленье и начали смотреть на пляску. Старик кивнул им, чтоб они вошли в круг, и маленький народец радушно перед ними расступился. Золотых дел мастер, у которого был на спине горб, как и все горбатые люди, оказался достаточно смел и первым вошел в круг; портной же испытывал сперва некоторую боязнь и держался позади, но, увидев, как все это весело обошлось, собрался с духом и направился вслед за ним. Тотчас круг снова сомкнулся, и маленькие человечки продолжали петь и плясать, делая при этом самые дикие прыжки. Старик достал широкий нож, висевший у него на поясе, начал его натачивать, и когда тот сделался достаточно острым, он оглянулся и посмотрел на пришельцев. Им сделалось страшно, но у них не было времени, чтоб собраться с мыслями; и вот схватил старик золотых дел мастера и с величайшей быстротой обстриг ему начисто волосы и бороду; то же самое случилось затем и с портным. Однако, когда старик, закончив свое дело, похлопал каждого из них дружески по плечу, как бы желая этим сказать, что они, мол, хорошо поступили, согласившись на все это добровольно, страх у них прошел. Старик указал пальцем на кучу угля, лежавшую в стороне, и знаками дал им понять, что они должны наполнить себе этим карманы. И хотя они не знали, на что им может пригодиться уголь, они послушались, а затем отправились дальше на поиски ночлега. Когда они спустились в долину, на колокольне соседнего монастыря пробило полночь, - и вдруг пенье замолкло. Все исчезло, и холм стоял в тихом лунном сиянье.

Путники нашли себе постоялый двор и, укрывшись на соломенной подстилке своими куртками, позабыли из-за усталости вынуть перед сном из карманов уголь. От тяжелого груза, который им надавил бока, они проснулись раньше обычного. Они сунули руки в карманы и глазам своим не поверили, увидав, что карманы у них полны не углем, а чистым золотом; да и волосы на голове и бороды оказались, к счастью, целы. И вот сделались они богатыми людьми; но золотых дел мастер, который, по своей жадной натуре, набил себе карманы полней, оказался богаче портного вдвое. А жадный хоть и много имеет, но хочет, чтоб было у него еще больше, - и предложил золотых дел мастер портному остаться здесь еще на день, а вечером отправиться снова на гору, чтоб добыть у старика еще больше сокровища. Но портной не согласился и сказал:

- Мне и этого хватит, я и этим доволен; теперь я сделаюсь мастером, женюсь на любезном мне предмете (так называл он свою возлюбленную) и буду счастливым человеком.

Но он согласился сделать золотых дел мастеру одолжение и остаться еще на денек. Под вечер золотых дел мастер повесил через плечо еще две сумки, чтоб иметь возможность набить их как следует, и пустился в путь-дорогу к тому холму. Как и в прошлую ночь, он застал маленький народец за пляской и пением. Старик опять окорнал его начисто и указал ему знаками, чтобы он набрал с собой угля. Золотых дел мастер медлить не стал, набил себе карманы и сумки, сколько в них могло поместиться, и совершенно счастливый вернулся назад и укрылся курткой.

"Если золото и давит, - сказал он, - то это еще вытерпеть можно," - и, наконец, он уснул в сладком предчувствии проснуться завтра большим богачом. Только он открыл глаза, быстро схватился, чтоб осмотреть карманы, но каково же было его изумление, когда он вытащил оттуда одни лишь черные угли, и сколько он в карманы ни лазил, все было то же самое. "Но у меня имеется, однако, золото, доставшееся мне прошлой ночью" - подумал он и начал его доставать; но как он испугался, увидав, что и оно обратилось снова в уголь. Он бил себя по лбу рукой, черной от угольной пыли, - и тут он почувствовал, что вся голова у него лысая, да и борода обстрижена начисто. Но его неудачи на этом не кончились, он заметил, что, кроме горба на спине, вырос у него на груди таких же размеров второй. Тогда он понял, что это в наказанье за его жадность, и заплакал навзрыд. Это разбудило доброго портного, он принялся утешать несчастного, как только умел, и сказал:

- Ты был мне товарищем во время странствий, и ты останешься со мной и теперь будешь жить на мои богатства.

Портной свое слово сдержал, а несчастный золотых дел мастер должен был всю жизнь таскать два горба и прикрывать ермолкой свою лысую голову.
A tailor and a goldsmith were travelling together, and one evening when the sun had sunk behind the mountains, they heard the sound of distant music, which became more and more distinct. It sounded strange, but so pleasant that they forgot all their weariness and stepped quickly onwards. The moon had already arisen when they reached a hill on which they saw a crowd of little men and women, who had taken each other's hands, and were whirling round in the dance with the greatest pleasure and delight.
They sang to it most charmingly, and that was the music which the travellers had heard. In the midst of them sat an old man who was rather taller than the rest. He wore a parti-coloured coat, and his iron-grey beard hung down over his breast. The two remained standing full of astonishment, and watched the dance. The old man made a sign that they should enter, and the little folks willingly opened their circle. The goldsmith, who had a hump, and like all hunchbacks was brave enough, stepped in; the tailor felt a little afraid at first, and held back, but when he saw how merrily all was going, he plucked up his courage, and followed. The circle closed again directly, and the little folks went on singing and dancing with the wildest leaps. The old man, however, took a large knife which hung to his girdle, whetted it, and when it was sufficiently sharpened, he looked round at the strangers. They were terrified, but they had not much time for reflection, for the old man seized the goldsmith and with the greatest speed, shaved the hair of his head clean off, and then the same thing happened to the tailor. But their fear left them when, after he had finished his work, the old man clapped them both on the shoulder in a friendly manner, as much as to say, they had behaved well to let all that be done to them willingly, and without any struggle. He pointed with his finger to a heap of coals which lay at one side, and signified to the travellers by his gestures that they were to fill their pockets with them. Both of them obeyed, although they did not know of what use the coals would be to them, and then they went on their way to seek a shelter for the night. When they had got into the valley, the clock of the neighbouring monastery struck twelve, and the song ceased. In a moment all had vanished, and the hill lay in solitude in the moonlight.

The two travellers found an inn, and covered themselves up on their straw-beds with their coats, but in their weariness forgot to take the coals out of them before doing so. A heavy weight on their limbs awakened them earlier than usual. They felt in the pockets, and could not believe their eyes when they saw that they were not filled with coals, but with pure gold; happily, too, the hair of their heads and beards was there again as thick as ever.

They had now become rich folks, but the goldsmith, who, in accordance with his greedy disposition, had filled his pockets better, was as rich again as the tailor. A greedy man, even if he has much, still wishes to have more, so the goldsmith proposed to the tailor that they should wait another day, and go out again in the evening in order to bring back still greater treasures from the old man on the hill. The tailor refused, and said, "I have enough and am content; now I shall be a master, and marry my dear object (for so he called his sweetheart), and I am a happy man." But he stayed another day to please him. In the evening the goldsmith hung a couple of bags over his shoulders that he might be able to stow away a great deal, and took the road to the hill. He found, as on the night before, the little folks at their singing and dancing, and the old man again shaved him clean, and signed to him to take some coal away with him. He was not slow about sticking as much into his bags as would go, went back quite delighted, and covered himself over with his coat. "Even if the gold does weigh heavily," said he, "I will gladly bear that," and at last he fell asleep with the sweet anticipation of waking in the morning an enormously rich man.

When he opened his eyes, he got up in haste to examine his pockets, but how amazed he was when he drew nothing out of them but black coals, and that howsoever often he put his hands in them. "The gold I got the night before is still there for me," thought he, and went and brought it out, but how shocked he was when he saw that it likewise had again turned into coal. He smote his forehead with his dusty black hand, and then he felt that his whole head was bald and smooth, as was also the place where his beard should have been. But his misfortunes were not yet over; he now remarked for the first time that in addition to the hump on his back, a second, just as large, had grown in front on his breast. Then he recognized the punishment of his greediness, and began to weep aloud. The good tailor, who was wakened by this, comforted the unhappy fellow as well as he could, and said, "Thou hast been my comrade in my travelling time; thou shalt stay with me and share in my wealth." He kept his word, but the poor goldsmith was obliged to carry the two humps as long as he lived, and to cover his bald head with a cap.




Сравните на двух языках:













Donations are welcomed & appreciated.


Thank you for your support.