The little peasant



There was a certain village wherein no one lived but really rich peasants, and just one poor one, whom they called the little peasant. He had not even so much as a cow, and still less money to buy one, and yet he and his wife did so wish to have one. One day he said to her, "Hark you, I have a good thought, there is our gossip the carpenter, he shall make us a wooden calf, and paint it brown, so that it look like any other, and in time it will certainly get big and be a cow." The woman also liked the idea, and their gossip the carpenter cut and planed the calf, and painted it as it ought to be, and made it with its head hanging down as if it were eating.
Next morning when the cows were being driven out, the little peasant called the cow-herd and said, "Look, I have a little calf there, but it is still small and has still to be carried." The cow-herd said, "All right, and took it in his arms and carried it to the pasture, and set it among the grass." The little calf always remained standing like one which was eating, and the cow-herd said, "It will soon run alone, just look how it eats already!" At night when he was going to drive the herd home again, he said to the calf, "If thou canst stand there and eat thy fill, thou canst also go on thy four legs; I don't care to drag thee home again in my arms." But the little peasant stood at his door, and waited for his little calf, and when the cow-herd drove the cows through the village, and the calf was missing, he inquired where it was. The cow-herd answered, "It is still standing out there eating. It would not stop and come with us." But the little peasant said, "Oh, but I must have my beast back again." Then they went back to the meadow together, but some one had stolen the calf, and it was gone. The cow-herd said, "It must have run away." The peasant, however, said, "Don't tell me that," and led the cow-herd before the mayor, who for his carelessness condemned him to give the peasant a cow for the calf which had run away.

And now the little peasant and his wife had the cow for which they had so long wished, and they were heartily glad, but they had no food for it, and could give it nothing to eat, so it soon had to be killed. They salted the flesh, and the peasant went into the town and wanted to sell the skin there, so that he might buy a new calf with the proceeds. On the way he passed by a mill, and there sat a raven with broken wings, and out of pity he took him and wrapped him in the skin. As, however, the weather grew so bad and there was a storm of rain and wind, he could go no farther, and turned back to the mill and begged for shelter. The miller's wife was alone in the house, and said to the peasant, "Lay thyself on the straw there," and gave him a slice of bread with cheese on it. The peasant ate it, and lay down with his skin beside him, and the woman thought, "He is tired and has gone to sleep." In the meantime came the parson; the miller's wife received him well, and said, "My husband is out, so we will have a feast." The peasant listened, and when he heard about feasting he was vexed that he had been forced to make shift with a slice of bread with cheese on it. Then the woman served up four different things, roast meat, salad, cakes, and wine.

Just as they were about to sit down and eat, there was a knocking outside. The woman said, "Oh, heavens! It is my husband!" She quickly hid the roast meat inside the tiled stove, the wine under the pillow, the salad on the bed, the cakes under it, and the parson in the cupboard in the entrance. Then she opened the door for her husband, and said, "Thank heaven, thou art back again! There is such a storm, it looks as if the world were coming to an end." The miller saw the peasant lying on the straw, and asked, "What is that fellow doing there?" - "Ah," said the wife, "the poor knave came in the storm and rain, and begged for shelter, so I gave him a bit of bread and cheese, and showed him where the straw was." The man said, "I have no objection, but be quick and get me something to eat." The woman said, "But I have nothing but bread and cheese." - "I am contented with anything," replied the husband, "so far as I am concerned, bread and cheese will do," and looked at the peasant and said, "Come and eat some more with me." The peasant did not require to be invited twice, but got up and ate. After this the miller saw the skin in which the raven was, lying on the ground, and asked, "What hast thou there?" The peasant answered, "I have a soothsayer inside it." - "Can he foretell anything to me?" said the miller. "Why not?" answered the peasant, "but he only says four things, and the fifth he keeps to himself." The miller was curious, and said, "Let him foretell something for once." Then the peasant pinched the raven's head, so that he croaked and made a noise like krr, krr. The miller said, "What did he say?" The peasant answered, "In the first place, he says that there is some wine hidden under the pillow." - "Bless me!" cried the miller, and went there and found the wine. "Now go on," said he. The peasant made the raven croak again, and said, "In the second place, he says that there is some roast meat in the tiled stove." - "Upon my word!" cried the miller, and went thither, and found the roast meat. The peasant made the raven prophesy still more, and said, "Thirdly, he says that there is some salad on the bed." - "That would be a fine thing!" cried the miller, and went there and found the salad. At last the peasant pinched the raven once more till he croaked, and said, "Fourthly, he says that there are some cakes under the bed." - "That would be a fine thing!" cried the miller, and looked there, and found the cakes.

And now the two sat down to the table together, but the miller's wife was frightened to death, and went to bed and took all the keys with her. The miller would have liked much to know the fifth, but the little peasant said, "First, we will quickly eat the four things, for the fifth is something bad." So they ate, and after that they bargained how much the miller was to give for the fifth prophesy, until they agreed on three hundred thalers. Then the peasant once more pinched the raven's head till he croaked loudly. The miller asked, "What did he say?" The peasant replied, "He says that the Devil is hiding outside there in the cupboard in the entrance." The miller said, "The Devil must go out," and opened the house-door; then the woman was forced to give up the keys, and the peasant unlocked the cupboard. The parson ran out as fast as he could, and the miller said, "It was true; I saw the black rascal with my own eyes." The peasant, however, made off next morning by daybreak with the three hundred thalers.

At home the small peasant gradually launched out; he built a beautiful house, and the peasants said, "The small peasant has certainly been to the place where golden snow falls, and people carry the gold home in shovels." Then the small peasant was brought before the Mayor, and bidden to say from whence his wealth came. He answered, "I sold my cow's skin in the town, for three hundred thalers." When the peasants heard that, they too wished to enjoy this great profit, and ran home, killed all their cows, and stripped off their skins in order to sell them in the town to the greatest advantage. The Mayor, however, said, "But my servant must go first." When she came to the merchant in the town, he did not give her more than two thalers for a skin, and when the others came, he did not give them so much, and said, "What can I do with all these skins?"

Then the peasants were vexed that the small peasant should have thus overreached them, wanted to take vengeance on him, and accused him of this treachery before the Mayor. The innocent little peasant was unanimously sentenced to death, and was to be rolled into the water, in a barrel pierced full of holes. He was led forth, and a priest was brought who was to say a mass for his soul. The others were all obliged to retire to a distance, and when the peasant looked at the priest, he recognized the man who had been with the miller's wife. He said to him, "I set you free from the cupboard, set me free from the barrel." At this same moment up came, with a flock of sheep, the very shepherd who as the peasant knew had long been wishing to be Mayor, so he cried with all his might, "No, I will not do it; if the whole world insists on it, I will not do it!" The shepherd hearing that, came up to him, and asked, "What art thou about? What is it that thou wilt not do?" The peasant said, "They want to make me Mayor, if I will but put myself in the barrel, but I will not do it." The shepherd said, "If nothing more than that is needful in order to be Mayor, I would get into the barrel at once." The peasant said, "If thou wilt get in, thou wilt be Mayor." The shepherd was willing, and got in, and the peasant shut the top down on him; then he took the shepherd's flock for himself, and drove it away. The parson went to the crowd, and declared that the mass had been said. Then they came and rolled the barrel towards the water. When the barrel began to roll, the shepherd cried, "I am quite willing to be Mayor." They believed no otherwise than that it was the peasant who was saying this, and answered, "That is what we intend, but first thou shalt look about thee a little down below there," and they rolled the barrel down into the water.

After that the peasants went home, and as they were entering the village, the small peasant also came quietly in, driving a flock of sheep and looking quite contented. Then the peasants were astonished, and said, "Peasant, from whence comest thou? Hast thou come out of the water?" - "Yes, truly," replied the peasant, "I sank deep, deep down, until at last I got to the bottom; I pushed the bottom out of the barrel, and crept out, and there were pretty meadows on which a number of lambs were feeding, and from thence I brought this flock away with me." Said the peasants, "Are there any more there?" - "Oh, yes," said he, "more than I could do anything with." Then the peasants made up their minds that they too would fetch some sheep for themselves, a flock apiece, but the Mayor said, "I come first." So they went to the water together, and just then there were some of the small fleecy clouds in the blue sky, which are called little lambs, and they were reflected in the water, whereupon the peasants cried, "We already see the sheep down below!" The Mayor pressed forward and said, "I will go down first, and look about me, and if things promise well I'll call you." So he jumped in; splash! went the water; he made a sound as if he were calling them, and the whole crowd plunged in after him as one man. Then the entire village was dead, and the small peasant, as sole heir, became a rich man.
В одной деревне все мужики были богатые-пребогатые, и только один из них был бедняк; того они так и прозвали Мужичонкой. Не было у него ни коровенки, ни деньжонок на покупку ее; а между тем и он, и его жена уж так-то, так-то желали бы коровенку иметь!

Однажды муж и сказал жене: "Слышь-ка, что мне в голову-то пришло! Ведь крестный-то наш - краснодеревщик: пусть бы он нам теленочка из дерева смастерил да темной красочкой его подкрасил, чтобы он на всех остальных телят похож был, авось он у нас со временем подрастет и принесет нам коровку."

Жене та мысль мужа понравилась, и крестный тотчас смастерил и вырезал теленочка из дерева, и покрасил его как следует, и даже голову ему приладил так, что она могла опускаться, будто теленок траву щиплет.

Когда на другое утро коров погнали в поле, Мужичонка зазвал к себе пастуха в дом и говорит ему: "Вот видишь, и у меня есть теленочек, только он мал еще и приходится его на руках носить." Пастух сказал: "Ну, ладно!" - взял теленка на руки, вынес его на пастбище и поставил его на траву.

Теленочек все и стоял на траве, наклонив голову, как будто ел ее, и пастух сказал о нем: "Этот скорехонько сам побежит - ведь вон как траву уписывает!"

Вечерком, собираясь снова гнать стадо домой, пастух сказал теленку: "Коли можешь целый день на ногах выстоять да наедаться досыта, так можешь и бегать сам, я вовсе не собираюсь тебя на руках домой тащить!"

А Мужичонка тем временем стоял перед домом и поджидал своего теленочка; как увидел, что пастух через деревню гонит стадо и теленочка его не видать, он сейчас навел о нем справки.

Пастух отвечал: "Да все еще стоит на пастбище и ест - не хотел от травы отстать и идти со мною." Но Мужичонка сказал: "Вот еще что выдумал! Изволь-ка мне сейчас же мою скотинку пригнать!"

Пошли они вместе обратно на пастбище, но, видно, кто-нибудь украл теленка - нигде его не было. "Видно, забежал куда-нибудь!" - говорил в оправдание себе пастух. "Ну, нет, брат, меня не проведешь!" - сказал Мужичонка и потащил пастуха к сельскому судье, который присудил, что пастух за свою беспечность должен отдать Мужичонке корову взамен утерянного теленка.

Вот наконец у Мужичонки и у его жены явилась давно желанная корова. Они от души ей порадовались, да беда-то в том, что не было у них корма и нечем было корову кормить… Ну, и пришлось ее заколоть.

Мясо посолили, а Мужичонка пошел в город шкуру с коровы продавать, чтобы на вырученные от продажи деньги заказать крестному еще одного теленка.

По пути зашел он на мельницу и видит: сидит ворон с поломанными крыльями… Он над вороном сжалился, поднял его с земли и завернул в коровью кожу. Но так как погода вдруг изменилась, поднялся бурный вихрь и пошел дождь, то он и не мог идти далее, вернулся на мельницу и попросил приютить его от непогоды.

А мельничиха-то одна была дома и сказала Мужичонке: "Вон, ложись, пожалуй, на соломе," - и на ужин дала ему только хлеба с сыром.

Мужичонка поел и улегся на соломе, а шкуру коровью положил около себя. Мельничиха и подумала: "Ну, он, верно, утомился и уж заснул!"

А между тем пришел к ней ее, старый приятель, местный полицейский пристав, которого мельник терпеть не мог. Мельничиха приняла его ласково и говорит ему: "Мужа моего, который тебя не любит, дома нет, так мы с тобой сегодня угостимся на славу!"

Мужичонка, как услышал "угостимся," так и стал досадовать на мельничиху, которая заставила его довольствоваться на ужин только хлебом и сыром. И видит он - мельничиха нанесла на стол всякой всячины: и жаркое, и салат, и пирожное, и вино!

Чуть только они уселись за стол и собирались кушать, кто-то постучал с надворья. "Ах, батюшки! Да это никак муж!"

Живо спрятала она жаркое в печку, вино - в изголовье постели, салат - на кровать, пирожное - под кровать, а пристава - в шкаф в сенях.

Потом отворила мужу дверь, да и говорит: "Ну, слава Богу, что ты вернулся! Вот погодка-то словно светопреставленье!"

А мельник увидал Мужичонку на соломе и спросил: "А этот молодец откуда?" - "Ах, этот молодец пришел сюда в дождь и бурю и просил приюта; вот и дала ему хлеба с сыром да положила его на солому." - "Ну, что ж, - сказал муж, - я против этого ничего не имею… Но давай же мне поскорее что-нибудь поесть!" - "Да нет у меня ничего, кроме хлеба и сыра," - сказала жена. "Я буду всем доволен: давай хоть хлеба с сыром! - а потом кликнул Мужичонку и добавил: - Ступай сюда, поешь еще со мною."

Мужичонка не заставил дважды повторять, встал и стал с ним есть. Тут только мельник заметил коровью кожу, что лежала на полу, в которую завернут был ворон, и спросил: "А что это у тебя такое?" - "Там у меня предсказатель сидит!" - сказал Мужичонка. "А не может ли он и мне что-нибудь предсказать?" - спросил мельник. "Почему бы нет? Только предупреждаю: он предсказывает только четыре раза подряд, а пятый про себя оставляет."

Мельник полюбопытствовал посмотреть, как это происходит, и сказал Мужичонке: "Ну, ну, пусть попророчит что-нибудь." Тогда Мужичонка подавил пальцем ворона в затылок, так что тот закаркал: "Крр! Крр!" - "Это он что сказал?" - спросил мельник. "А, во-первых-то, он сказал, что у тебя вино запрятано в изголовье." - "Ах, шут его подери!" - воскликнул мельник, пошел к постели и, точно, нашел вино под изголовьем. "А ну-ка еще," - подзадоривал мельник.

Мужичонка опять заставил ворона покаркать и сказал:

"Во-вторых, он сказал, что в печи твоей есть жаркое." - "Ах, шут его подери!" - воскликнул мельник, пошел к печке и нашел жаркое.

Мужичонка и еще заставил ворона предсказывать и сказал: "В-третьих, он сказал, что у тебя салат стоит на кровати." - "Ах, шут его побери!" - воскликнул мельник, пошел и, точно, нашел салат.

Наконец Мужичонка еще раз подавил ворона в голову так, что тот закаркал, и сказал: "В-четвертых, он сказал, что у тебя пирожное стоит под кроватью." - "Ах, шут его подери!" - воскликнул мельник, пошел и отыскал пирожное.

Тут уж мельник сел с Мужичонкой за стол, а мельничиха, насмерть перепуганная предсказаниями ворона, улеглась в постель и все ключи припрятала.

Мельнику очень бы хотелось услышать и пятое предсказание ворона, но Мужичонка сказал: "Уж мы сначала все это съедим спокойно, потому пятое предсказание у него всегда бывает недоброе."

Когда они все съели, между ними затеялся торг: сколько даст мельник за пятое предсказание ворона? И торговались они долго, пока не сошлись на трехстах талерах.

Тогда уж Мужичонка еще раз подавил затылок ворону, да так, что тот громко-прегромко закаркал… Мельник и спросил: "А что он сказал?" Мужичонка отвечал: "Он сказал, что в сенях в твоем шкафу засел сам дьявол!" - "Ну, надо дьявола оттуда выгнать!" - сказал мельник и распахнул дверь в надворье настежь.

Пришлось мельничихе выдать ключ от шкафа, а Мужичонка его и отпер. Тогда почтенный пристав горошком выкатился оттуда да как припустит!..

А мельник уверял: "Сам, я его, нечистого, собственными глазами видал - сам он и был там!" А Мужичонка на другое утро ранешенько выбрался из дома со своими тремястами талерами - да и был таков!

У себя Мужичонка зажил припеваючи - выстроил себе хорошенький домик, и мужики о нем говорили: "Мужичонка наш, видно, там побывал, где золото с неба на землю снегом сыплется и деньги гребут лопатами."

Однако же Мужичонку потребовали к судье, который спросил его, откуда у него взялось богатство.

Мужичонка отвечал: "Да я свою коровью кожу в городе за триста талеров продал." Как услыхали об этом мужики, так захотелось и им такими барышами воспользоваться; все побежали домой, перекололи своих коров и содрали с них кожи долой, чтобы продать их в городе с такою большою пользою.

Судья еще выторговал себе, чтобы его служанка шла вперед всех в город. Когда она пришла в город к купцу-кожевнику, тот дал ей за кожу не более трех талеров; а когда пришли все остальные, то он им стал давать еще менее и сказал: "А что я с этими всеми кожами буду делать?"

Вот и разгневались мужики на Мужичонку за то, что он их так ловко провел; захотели отомстить ему и пожаловались судье на то, что Мужичонка их обманул. Ни в чем не повинного Мужичонку приговорили к смерти и порешили скатить в воду, засадив его в дырявую бочку.

Вывели его за деревню и сдали на руки полицейскому приставу, который должен был позаботиться об исполнении приговора.

Когда Мужичонка остался наедине с приставом и взглянул ему в лицо, то узнал того приятеля, который у госпожи мельничихи в гостях был. "Ну, - сказал он приставу, - я вас из шкафа выручил, так уж вы, как хотите, а освободите меня из этой проклятой бочки."

А тут как раз пастух гнал стадо мимо, а он о том пастухе знал, что ему уж давно хотелось бы попасть в судьи; вот он и закричал изо всех сил: "Нет! Ни за что этого не сделаю, если бы даже весь свет того пожелал - нет, не сделаю!"

Пастух, услышав это, подошел и спросил: "Что ты задумал? Чего ты ни за что не хочешь сделать?"

Мужичонка и сказал ему: "Да вот, хотят меня назначить судьею, если я сяду в эту бочку!.. Да нет - не сяду!"

Тут пастух сказал: "Если только это требуется, чтобы быть судьею, так я бы сейчас сел в бочку!" - "Да если забирает тебя охота сесть в бочку, так и садись: будешь судьею!"

Пастух, предовольный, тотчас уселся в бочку, а Мужичонка и крышку у него над головою забил; а затем подошел к стаду на место пастуха да и погнал его преспокойно.

А пристав отправился к мужикам и сказал им, что покончил свое дело. Тут они пришли и покатили бочку к воде. Бочка уж покатилась, а пастух и крикнул из нее: "Я весьма охотно приму на себя должность судьи!" Мужики подумали, что это им Мужичонка кричит, и стали говорить между собою: "Еще бы ты не принял! Да только ты сначала там внизу-то осмотрись," - и скатили бочку в воду.

Затем направились они домой, и когда пришли в деревню, то первым им попался навстречу - кто же? Мужичонка! Гонит себе преспокойно стадо баранов и выглядит веселым и довольным.

Мужики изумились и стали говорить: "Мужичонка, да откуда же ты взялся? Неужто из воды вылез?" - "Ну, конечно! - отвечал Мужичонка. - Сначала-то я погрузился глубоко-глубоко, на самое дно; там вышиб крышку у бочки и вылез из нее, и вижу: кругом-то все луга, зеленые-презеленые, а на них баранов премножество, вот я оттуда и прихватил себе стадо." - "А там небось и еще осталось их много?" - заговорили мужики. "О, да! Гораздо больше, чем вам нужно."

Тогда мужики и уговорились между собою, что все они тоже добудут себе оттуда же баранов - каждый по стаду; а судья-то кричит: "И я вперед всех!"

Пошли они гурьбою к воде, а день-то был ясный, и по голубому небу похаживали облачка, что зовутся барашками; они и в воде отражались, и мужики так и завопили: "Вот они! Барашки-то! По дну под водою так и бродят!"

Старшина даже вперед протискался и говорит: "Я первый брошусь, чтобы там осмотреться на досуге." Да в воду бух, только вода забулькала…

А мужикам и покажись, что он им сказал: "За мной, ребята!" - вся гурьба ринулась вслед за ним в воду…

Так вся деревня и вымерла; а Мужичонка всем им наследовал и зажил богато-пребогато.

Compare two languages:

Donations are welcomed & appreciated.

Thank you for your support.