The king of the golden mountain


Король с Золотой Горы

There was a certain merchant who had two children, a boy and a girl; they were both young, and could not walk. And two richly-laden ships of his sailed forth to sea with all his property on board, and just as he was expecting to win much money by them, news came that they had gone to the bottom, and now instead of being a rich man he was a poor one, and had nothing left but one field outside the town. In order to drive his misfortune a little out of his thoughts, he went out to this field, and as he was walking forwards and backwards in it, a little black mannikin stood suddenly by his side, and asked why he was so sad, and what he was taking so much to heart. Then said the merchant, "If thou couldst help me I would willingly tell thee." - "Who knows?" replied the black dwarf. "Perhaps, I can help thee." Then the merchant told him that all he possessed had gone to the bottom of the sea, and that he had nothing left but this field. "Do not trouble thyself," said the dwarf. "If thou wilt promise to give me the first thing that rubs itself against thy leg when thou art at home again, and to bring it here to this place in twelve years' time, thou shalt have as much money as thou wilt." The merchant thought, "What can that be but my dog?" and did not remember his little boy, so he said yes, gave the black man a written and sealed promise, and went home.

When he reached home, his little boy was so delighted that he held by a bench, tottered up to him and seized him fast by the legs. The father was shocked, for he remembered his promise, and now knew what he had pledged himself to do; as however, he still found no money in his chest, he thought the dwarf had only been jesting. A month afterwards he went up to the garret, intending to gather together some old tin and to sell it, and saw a great heap of money lying. Then he was happy again, made purchases, became a greater merchant than before, and felt that this world was well-governed. In the meantime the boy grew tall, and at the same time sharp and clever. But the nearer the twelfth year approached the more anxious grew the merchant, so that his distress might be seen in his face. One day his son asked what ailed him, but the father would not say. The boy, however, persisted so long, that at last he told him that without being aware of what he was doing, he had promised him to a black dwarf, and had received much money for doing so. He said likewise that he had set his hand and seal to this, and that now when twelve years had gone by he would have to give him up. Then said the son, "Oh, father, do not be uneasy, all will go well. The black man has no power over me." The son had himself blessed by the priest, and when the time came, father and son went together to the field, and the son made a circle and placed himself inside it with his father. Then came the black dwarf and said to the old man, "Hast thou brought with thee that which thou hast promised me?" He was silent, but the son asked, "What dost thou want here?" Then said the black dwarf, "I have to speak with thy father, and not with thee." The son replied, "Thou hast betrayed and misled my father, give back the writing." - "No," said the black dwarf, "I will not give up my rights." They spoke together for a long time after this, but at last they agreed that the son, as he did not belong to the enemy of mankind, nor yet to his father, should seat himself in a small boat, which should lie on water which was flowing away from them, and that the father should push it off with his own foot, and then the son should remain given up to the water. So he took leave of his father, placed himself in a little boat, and the father had to push it off with his own foot. The boat capsized so that the keel was uppermost, and the father believed his son was lost, and went home and mourned for him.

The boat, however, did not sink, but floated quietly away, and the boy sat safely inside it, and it floated thus for a long time, until at last it stopped by an unknown shore. Then he landed and saw a beautiful castle before him, and set out to go to it. But when he entered it, he found that it was bewitched. He went through every room, but all were empty until he reached the last, where a snake lay coiled in a ring. The snake, however, was an enchanted maiden, who rejoiced to see him, and said, "Hast thou come, oh, my deliverer? I have already waited twelve years for thee; this kingdom is bewitched, and thou must set it free." - "How can I do that?" he inquired. "To-night come twelve black men, covered with chains who will ask what thou art doing here; keep silent; give them no answer, and let them do what they will with thee; they will torment thee, beat thee, stab thee; let everything pass, only do not speak; at twelve o'clock, they must go away again. On the second night twelve others will come; on the third, four-and-twenty, who will cut off thy head, but at twelve o'clock their power will be over, and then if thou hast endured all, and hast not spoken the slightest word, I shall be released. I will come to thee, and will have, in a bottle, some of the water of life. I will rub thee with that, and then thou wilt come to life again, and be as healthy as before." Then said he, "I will gladly set thee free." And everything happened just as she had said; the black men could not force a single word from him, and on the third night the snake became a beautiful princess, who came with the water of life and brought him back to life again. So she threw herself into his arms and kissed him, and there was joy and gladness in the whole castle. After this their marriage was celebrated, and he was King of the Golden Mountain.

They lived very happily together, and the Queen bore a fine boy. Eight years had already gone by, when the King bethought him of his father; his heart was moved, and he wished to visit him. The Queen, however, would not let him go away, and said, "I know beforehand that it will cause my unhappiness;" but he suffered her to have no rest until she consented. At their parting she gave him a wishing-ring, and said, "Take this ring and put it on thy finger, and then thou wilt immediately be transported whithersoever thou wouldst be, only thou must promise me not to use it in wishing me away from this place and with thy father." That he promised her, put the ring on his finger, and wished himself at home, just outside the town where his father lived. Instantly he found himself there, and made for the town, but when he came to the gate, the sentries would not let him in, because he wore such strange and yet such rich and magnificent clothing. Then he went to a hill where a shepherd was watching his sheep, changed clothes with him, put on his old shepherd's-coat, and then entered the town without hindrance. When he came to his father, he made himself known to him, but he did not at all believe that the shepherd was his son, and said he certainly had had a son, but that he was dead long ago; however, as he saw he was a poor, needy shepherd, he would give him something to eat. Then the shepherd said to his parents, "I am verily your son. Do you know of no mark on my body by which you could recognize me?" - "Yes," said his mother, "our son had a raspberry mark under his right arm." He slipped back his shirt, and they saw the raspberry under his right arm, and no longer doubted that he was their son. Then he told them that he was King of the Golden Mountain, and a king's daughter was his wife, and that they had a fine son of seven years old. Then said the father, "That is certainly not true; it is a fine kind of a king who goes about in a ragged shepherd's-coat." On this the son fell in a passion, and without thinking of his promise, turned his ring round, and wished both his wife and child with him. They were there in a second, but the Queen wept, and reproached him, and said that he had broken his word, and had brought misfortune upon her. He said, "I have done it thoughtlessly, and not with evil intention," and tried to calm her, and she pretended to believe this; but she had mischief in her mind.

Then he led her out of the town into the field, and showed her the stream where the little boat had been pushed off, and then he said, "I am tired; sit down, I will sleep awhile on thy lap." And he laid his head on her lap, and fell asleep. When he was asleep, she first drew the ring from his finger, then she drew away the foot which was under him, leaving only the slipper behind her, and she took her child in her arms, and wished herself back in her own kingdom. When he awoke, there he lay quite deserted, and his wife and child were gone, and so was the ring from his finger, the slipper only was still there as a token. "Home to thy parents thou canst not return," thought he, "they would say that thou wast a wizard; thou must be off, and walk on until thou arrivest in thine own kingdom." So he went away and came at length to a hill by which three giants were standing, disputing with each other because they did not know how to divide their father's property. When they saw him passing by, they called to him and said little men had quick wits, and that he was to divide their inheritance for them. The inheritance, however, consisted of a sword, which had this prperty that if any one took it in his hand, and said, "All heads off but mine," every head would lie on the ground; secondly, of a cloak which made any one who put it on invisible; thirdly, of a pair of boots which could transport the wearer to any place he wished in a moment. He said, "Give me the three things that I may see if they are still in good condition." They gave him the cloak, and when he had put it on, he was invisible and changed into a fly. Then he resumed his own form and said, "The cloak is a good one, now give me the sword." They said, "No, we will not give thee that; if thou were to say, All heads off but mine,' all our heads would be off, and thou alone wouldst be left with thine." Nevertheless they gave it to him with the condition that he was only to try it against a tree. This he did, and the sword cut in two the trunk of a tree as if it had been a blade of straw. Then he wanted to have the boots likewise, but they said, "No, we will not give them; if thou hadst them on thy feet and wert to wish thyself at the top of the hill, we should be left down here with nothing." - "Oh, no," said he, "I will not do that." So they gave him the boots as well. And now when he had got all these things, he thought of nothing but his wife and his child, and said as though to himself, "Oh, if I were but on the Golden Mountain," and at the same moment he vanished from the sight of the giants, and thus their inheritance was divided. When he was near his palace, he heard sounds of joy, and fiddles, and flutes, and the people told him that his wife was celebrating her wedding with another. Then he fell into a rage, and said, "False woman, she betrayed and deserted me whilst I was asleep!" So he put on his cloak, and unseen by all went into the palace. When he entered the dining-hall a great table was spread with delicious food, and the guests were eating and drinking, and laughing, and jesting. She sat on a royal seat in the midst of them in splendid apparel, with a crown on her head. He placed himself behind her, and no one saw him. When she put a piece of meat on a plate for herself, he took it away and ate it, and when she poured out a glass of wine for herself, he took it away and drank it. She was always helping herself to something, and yet she never got anything, for plate and glass disappeared immediately. Then dismayed and ashamed, she arose and went to her chamber and wept, but he followed her there. She said, "Has the devil power over me, or did my deliverer never come?" Then he struck her in the face, and said, "Did thy deliverer never come? It is he who has thee in his power, thou traitor. Have I deserved this from thee?" Then he made himself visible, went into the hall, and cried, "The wedding is at an end, the true King has returned." The kings, princes, and councillors who were assembled there, ridiculed and mocked him, but he did not trouble to answer them, and said, "Will you go away, or not?" On this they tried to seize him and pressed upon him, but he drew his sword and said, "All heads off but mine," and all the heads rolled on the ground, and he alone was master, and once more King of the Golden Mountain.
У одного купца было двое детей - мальчик и девочка, оба еще маленькие, даже и ходить еще не умели. В то время случилось, что плыли по морю два его корабля с дорогим грузом и все его достояние было на тех кораблях, и как раз тогда, когда уж он рассчитывал на большие барыши от их груза, пришла весть, что те оба корабля потонули.

И вот из богача он стал бедняком, и не осталось у него ничего, кроме небольшого поля под городом.

Чтобы немного развеять мрачные думы свои о постигнувшем его несчастье, вышел он на свое поле и стал ходить по нему взад и вперед…

Вдруг увидел около себя небольшого черного человечка, который спросил его, почему он так печален и что щемит его сердце.

Тогда купец сказал ему: "Кабы ты мог помочь мне, я бы сказал тебе, в чем мое горе." - "Кто знает, - отвечал черный человечек, - может быть, я и сумею тебе помочь, так что расскажи, в чем твое горе, а там посмотрим."

Тут и рассказал ему купец, что все его богатство погибло на море, и ничего у него не осталось, кроме этого поля. "Не тревожься, - сказал человечек, - если ты пообещаешь мне сюда же привести через двенадцать лет то, что по приходе домой первое ткнется тебе под ноги, то в деньгах у тебя не будет недостатка."

Купец подумал: "Да что же это может быть, как не собака моя?" - а о своих малых детках и не подумал; согласился на предложение черного человечка, выдал ему расписку и печатью ее скрепил, да и пошел домой.

Когда он пришел домой, его маленький сынишка так ему обрадовался, что, держась за скамейки, приковылял к нему и крепко ухватил его за ноги.

Тут отец перепугался, сообразив, какое он дал обещание и письменное обязательство.

Но, впрочем, не находя еще нигде денег в своих сундуках и ящиках, он утешал себя мыслью, что черный человечек хотел только подшутить над ним.

Месяц спустя пошел он как-то на чердак поискать старого свинца на продажу и вдруг увидел там большую груду денег.

Дела его, благодаря этой находке, опять поправились, он стал делать большие закупки, повел свои торговые дела еще шире прежнего, а на Бога и рукой махнул.

А между тем мальчик подрастал и выказывал себя умным и способным.

И чем более приближался к концу двенадцатилетний срок, тем озабоченнее становился купец и даже скрыть не мог опасений, выражавшихся на лице его.

Вот и спросил его однажды сын, чем он так озабочен. Сначала отец не хотел говорить ему, но сын продолжал у него допытываться до тех пор, пока тот не рассказал ему, что пообещал его отдать (сам не сознавая, что он обещает) какому-то черному человечку и получил за это груду денег. "Обещание свое, - сказал отец, - я скрепил распиской и печатью, и вот теперь, по истечении двенадцати лет, должен тебя выдать ему."

Сын отвечал отцу: "Батюшка, уж вы не беспокойтесь, все устроится к лучшему - черный человечек не может иметь надо мною никакой власти."

Сын испросил себе благословение у священника, и когда пришел час его выдачи, он вместе с отцом вышел в поле, очертил круг и стал внутрь его с отцом.

Черный человечек явился и спросил отца: "Ну, привел ли ты с собою то, что мне обещал?" Тот молчал; а сын спросил: "Чего тебе здесь надо?" - "Не с тобою я говорю, - сказал черный человечек, - а с твоим отцом."

Но сын продолжал: "Ты моего отца обманул и соблазнил - выдай мне его расписку!" - "Нет, - отвечал черный человечек, - я своего права не уступлю."

Так они еще долго между собою переговаривались, наконец сговорились на том, что сын, который отныне принадлежал уже не отцу, а исконному врагу человеческого рода, должен сесть в суденышко, спущенное на текучую воду; отец же обязан ногою оттолкнуть его от берега и предоставить течению воды.

Таким образом сын простился с отцом своим, сел в суденышко, и отец оттолкнул его от берега. Суденышко тотчас перевернулось вверх дном, и отец, подумал, что сын его погиб, и, возвратясь домой, долго горевал о нем.

А суденышко-то не потонуло; преспокойно поплыло вверх дном по течению, и плыло долго, пока наконец не врезалось в какой-то неведомый берег,

Тут сын купца вышел на берег, увидел перед собою прекрасный замок и пошел к нему.

Когда же он в замок вступил, то убедился, что он заколдован: прошел он через все комнаты замка, и все были пусты; только придя в последнюю комнату, он нашел там змею, лежавшую на полу и извивавшуюся кольцами.

Эта змея была очарованная девица, которая очень обрадовалась юноше и сказала: "Ты ли это пришел ко мне, мой избавитель? Тебя ожидаю я уже целых двенадцать лет! Все здешнее царство заколдовано, и ты должен его избавить от чар." - "А как же могу я это сделать?" - спросил юноша.

"Сегодня ночью придут двенадцать закованных в цепи черных людей и будут тебя спрашивать, что ты здесь делаешь, а ты молчи и не отвечай и предоставь им делать с тобою все, что им вздумается; станут они тебя мучить, бить и колоть - и ты не мешай им, только не говори; в полночь все исчезнет. Во вторую ночь придут двенадцать других, а в третью ночь даже и двадцать четыре, которые тебе и голову отрубят; но в полночь их власть минует, и если ты все это вытерпишь и ни словечка не вымолвишь, то я буду от чар избавлена. Тогда я приду к тебе и принесу в склянке живую воду, опрысну тебя ею, и ты опять станешь живой и здоровый, как прежде." На это юноша сказал: "Охотно готов тебя от чар избавить."

Все случилось так, как она сказала: черные люди не могли у него ни слова вымучить, и на третью ночь змея обернулась красавицей-королевной, которая пришла к нему с живой водою и вновь его оживила. Тут бросилась она ему на шею и стала его целовать, и весь замок наполнился радостью и весельем.

А затем была отпразднована их свадьба, и юноша стал королем с Золотой Горы.

Так жили они в полном довольстве, и королева родила красивого мальчика.

Минуло восемь лет, и вдруг вспомнился королю его отец, и истосковалось по отцу его сердце, и пожелал он его навестить. Королева не хотела мужа отпускать и говорила: "Уж я знаю, что эта поездка принесет мне несчастье!" - но он до тех пор упрашивал ее, пока она не согласилась.

При прощанье дала она ему волшебное кольцо и сказала: "Возьми это кольцо; стоит только надеть его на палец, и ты тотчас очутишься там, где пожелаешь; но только ты должен мне обещать, что ты не воспользуешься им, чтобы меня насильно вызвать к отцу твоему."

Он ей это обещал, надел кольцо на палец и пожелал очутиться перед тем городом, где жил его отец.

В одно мгновение он там и очутился, и хотел войти в город; но когда пришел к городским воротам, стража не захотела его впускать, потому что одежда была на нем какая-то странная, хоть и богатая, и красивая.

Тогда он пошел на соседнюю гору, где пастух пас овец, обменялся с ним одеждой и, надев старое пастушье платье, беспрепятственно проник в город.

Когда он пришел к своему отцу, то объявил ему, что он его сын; но тот этому не хотел верить и сказал, что у него, точно, был сын, но уже давным-давно умер. "Но так как я вижу, - добавил отец, - что ты бедняк-пастух, то я могу тебя накормить."

Тогда мнимый пастух сказал своим родителям: "Истинно говорю вам, что я ваш сын, да и неужели же вы не знаете никакого знака на моем теле, по которому вы могли бы меня узнать?" - "Да, - сказала мать, - у нашего сына была крупная родинка под правою мышкою."

Он засучил рукав рубашки, они увидели у него под правою мышкою родинку и уже не сомневались более в том, что он их сын. Затем рассказал он им, что он - король с Золотой Горы и что женат на королевне и сын у них есть, семилетний мальчик.

Отец сказал на это: "Ну, этому уж я никак не поверю: хорош король, одетый в рваную пастушью одежду!"

Тогда сын рассердился и, позабыв свое обещание, повернул волшебное кольцо крутом пальца и пожелал, чтобы его жена и сын немедленно к нему явились.

В то же мгновенье они и явились перед ним, но королева плакала и жаловалась на то, что он свое слово нарушил и сделал ее несчастливою. Он сказал ей, что поступил необдуманно, но без всякого злого намерения, и стал ее уговаривать.

Она сделала вид, что готова ему уступить, но между тем на уме у нее было недоброе.

Он повел ее за город на отцовское поле, показал ей то место на берегу, где отец оттолкнул его суденышко, и сказал: "Я утомился, присядь здесь, я положу голову к тебе на колени и посплю маленько." Положил голову к ней на колени, и она стала у него перебирать пальцами в волосах, пока он не уснул.

Когда же он уснул, она сначала сняла у него кольцо с пальца, потом высвободила ногу из-под его головы и оставила там только туфлю; затем взяла своего ребенка на руки и пожелала тотчас же снова очутиться в своем королевстве.

Когда он проснулся, то увидел себя покинутым на берегу: ни жены, ни ребенка при нем не было, исчезло вместе с ними и кольцо с пальца, и только одна туфля еще напоминала об его жене. "В родительский дом я не пойду, - подумал он. - Там еще, пожалуй, сочтут меня за колдуна; уж лучше я прямо отсюда пущусь в дорогу и буду идти до тех пор, пока не приду в свое королевство."

Вот и пошел он, и пришел наконец к горе, перед которою увидел троих великанов: они спорили, не зная, как им поделить между собою отцовское наследство.

Увидев, что он идет мимо, великаны его подозвали и сказали: "У вас, маленьких людей, ума в голове много," - и просили его поделить их наследство.

А наследство состояло, во-первых, из заветного меча, который стоило только взять в руки и сказать: "Все головы долой, кроме моей!" - и все головы летели с плеч.

Во-вторых, из плаща - кто тот плащ надевал, тот сразу же становился невидим.

В-третьих, из пары сапог - если кто их надевал, то стоило ему только пожелать где-нибудь очутиться, и он тотчас был там.

Вот король и сказал великанам: "Дайте-ка мне все три вещи, чтобы я мог их попробовать - годны ли они в дело?"

Вот и дали они ему плащ, и чуть только он его надел, как стал невидим и обратился в муху.

Затем он опять принял свой прежний вид и сказал: "Плащ хорош; теперь дайте мне меч испробовать."

Великаны отвечали: "Нет! Меча мы тебе не дадим. Ведь стоит только тому, кто владеет мечом сказать: "Все головы долой, кроме моей!" - так и полетят все головы, и только у одного владельца меча голова на плечах уцелеет."

Однако же потом дали ему и меч, но с тем условием, чтобы он испытал его силу над стволом дерева.

Так он и сделал, и меч рассек огромное толстое дерево легко, как соломинку.

Затем хотел он испробовать и сапоги, но великаны опять заговорили: "Нет, их не выпустим из рук! Ведь если ты их наденешь да пожелаешь очутиться на вершине горы, то нам придется здесь остаться с пустыми руками." - "Нет, - сказал король, - этого я не сделаю."

Дали они ему, наконец, и сапоги.

Когда все три вещи очутились у него в руках, то он тотчас подумал о своей жене и ребенке и сказал про себя: "Ах, если бы я мог быть теперь у себя, на Золотой Горе!"

И тотчас исчез он из глаз великанов, и таким образом было поделено их наследство.

Подойдя к своему замку, король услышал радостные клики, звуки скрипок и флейт, и встречные люди сообщили ему, что его супруга празднует свою свадьбу с другим.

Тогда король разгневался и сказал: "А, коварная! Она меня обманула и покинула в то время, как я заснул!" Тут он надел свой плащ и вступил в замок невидимкой.

Когда он вошел в залу, то увидел большой стол, заставленный дорогими кушаньями; за столом сидело много гостей, которые ели и пили, смеялись и шутили.

А его супруга, разряженная, сидела среди гостей на королевском троне, увенчанная короною. Он стал позади ее, никому не видимый.

Когда ей клали на тарелку кусок мяса, он то мясо брал у нее с тарелки и съедал; а когда ей подносили стакан вина, он брал тот стакан и выпивал вино…

Сколько ей ни давали, у ней все ничего не было, и ее стаканы и тарелки исчезали мгновенно. Это ее поразило и пристыдило; она встала из-за стола, ушла в свою комнату и стала плакать, а он последовал за нею.

Вот и стала она говорить: "Бес ли вновь овладел мною или мой избавитель никогда не приходил сюда?"

Тогда он ударил ее и сказал: "Как не приходил? Он здесь, обманщица! Этого ли я от тебя заслужил?" И он, скинув плащ, явился перед нею, пошел в залу и крикнул: "Свадьбы никакой не будет! Настоящий король вернулся домой!"

Короли, князья и советники королевские, собравшиеся за свадебным столом, стали издеваться над ним и осмеивать его; но он не стал на них тратить слов и сказал только: "Уйдете вы отсюда или нет?"

Тогда они хотели его схватить и подступили было к нему, но он выхватил свой меч и сказал: "Все головы долой, кроме моей!" Все головы разом слетели с плеч, и он остался один владетелем и королем Золотой Горы.

Compare two languages:

Donations are welcomed & appreciated.

Thank you for your support.